фото Анастасии Гринзовской
текст Вадима Скворцова

Путеводитель по трущобам. Пенза

Как жильцы общежития в Пензе уворачиваются от падающих кирпичей и почему они продолжают жить в аварийном доме
Пока в Москве планируют снос целых районов пятиэтажек и сомневаются
«а надо ли нам это?», в регионах совсем другая картина: сотни тысяч людей живут в ветхих бараках, стены которых исходят безнадёжными трещинами.
Кулибина, 10
Мы обходим дом с тыльной стороны, возле угла лежит куча кирпичей, вывалившихся из дыры в стене. Территория вокруг дома на Кулибина, 10, ограждена сигнальной лентой, чтобы очередной кирпич не упал на голову прохожим. Поднимаем ленту, Настя делает пару снимков завалов, местные бабушки подсказывают, что вход с другой стороны.
Пенза Кулибина общежитие
Это дом построен в 1965 году как общежитие для рабочих завода «Химмаш», здесь на первом этаже сидели консьержки, в штате работали слесаря, электрики. Сейчас в подъезде едкий запах, граффити Wu-Tang Clan и Onyx, старый сломанный диван и мрачная надпись на стене «ЧЕР» — между буквами входная дверь — «НЫЙ». На этом диване вряд ли кто-то лежал последние лет пять, и рэперов в этом доме не осталось. Нас встретила тётушка в олимпийке и юбке с причудливым рисунком — Елена — поднимаясь на четвёртый этаж, она показывает на стены, как на экспонаты в музее: «полюбуйтесь».

В ночь на 19 февраля 2017 года в этом доме произошло обрушение левого крыла строения, из-за чего в квартирах образовались сквозные дыры. Аналогичное происшествие было в 2014 году, в межсезонный период таяния снега: обрушилась кирпичная кладка с первого по пятый этажи.
На следующий день вечером я пил чай на кухне, отец включил местный 11-й канал, по новостям репортаж — как раз про это обрушение. Начальник Управления ЖКХ города Пензы Андрей Гришин прямо отвечает корреспонденту: «Дом рухнет, объявят ЧС, и тогда будем что-то делать».

Через пару дней в пресс-службе администрации города сообщили — виноваты сами жильцы: «В случае с домом № 10 по улице Кулибина, разрушение обусловлено беспечным отношением жильцов к своей собственности. Бездействие, в случае когда несколько лет протекает крыша (капитальный ремонт кровли по решению собственников не проводился), когда из разрушенных инженерных сетей водопровода и канализации вода из санузлов и кухонь в квартирах уходит в напольные сливные отверстия и скапливается во внутристенном пространстве, привело к разрушению дома».
Жильцам предложили переехать в маневренный фонд города, однако на такие условия согласились единицы, большинство граждан либо съехали на съемные квартиры, либо продолжают жить в страхе умереть под завалами. Проблема с переездом в маневренный фонд заключается в условиях предоставления квартир: получить безопасное жильё могут только те, кто не имеет в собственности иного жилья. То есть если на человека оформлена, например, часть дома родителей где-нибудь в деревне, то ему квартиру в фонде не предоставят и никакой иной помощи данному гражданину не предусмотрено. Жильё в маневренном фонде представляет собой небольшие квартиры от 6 до 12 квадратных метров с общей кухней.

 — Мы с 2009 года все пороги обиваем — тогда-то и начались первые проблемы в доме. Протекла крыша, вода текла прямо в квартиры, в комнатах у людей грибы росли. Хозяева уедут на выходные в деревню, приезжают — а на подоконниках грибы, — рассказывает Елена, жительница аварийного дома. — Вот, смотрите, как красиво. Когда Ильин (заместитель главы администрации Пензы — примечание автора) сюда зашёл, всё посмотрел, он сказал: «А что такого? Здесь ничего, нормально». Это по-вашему нормально?
Пенза Кулибина общежитие
Пенза Кулибина общежитие
Елена показывает пустые квартиры, хозяева которых просто не выдержали нынешних условий существования. Десятый дом по улице Кулибина — это пятиэтажное общежитие, в каждом пролете на этаже живет порядка тридцати семей. Жить в этом доме остались люди, которые попросту не могут себе позволить другое жилье.

 — Давайте я вам свою квартиру покажу. Правда, у меня тут небольшой творческий беспорядок. Эта комната — жилая. И с моей стороны не течет вода, но все равно такая картина во всех комнатах, — она отодвигает занавеску, за которой отслоившиеся обои и ржавого цвета плесень. Пахнет сыростью.
Пенза Кулибина общежитие
— Здесь вот жил инвалид, — Елена открывает соседнюю квартиру: в квартире пыль и оставшиеся вещи после владельца. В углу висят иконы, на столе портретное фото. Плинтус прогнулся от сильной влажности помещения.

 — Сейчас он переехал, потому что вода стояла в квартире выше порога и вытекала в коридор. Инвалид этот — мужчина набожный, он уехал из квартиры в монастырь. Он обращался в МУП, хотел переехать в маневренный фонд, там его спросили, заплачено ли у него за техническое содержание дома. Он отвечает: нет, у меня долг. «Когда вы заплатите, тогда мы с вами и поговорим», — ему ответили. В городской администрации сказали: вы пришли не по адресу, обращайтесь в МУП. То есть его отфутболили там, отфутболили здесь, выбора нет: даже прийти переночевать — здесь вода стоит.
Пенза Кулибина общежитие
Пенза Кулибина общежитие
— Сложилось впечатление, что на фоне ситуации с домом № 35 на улице Ударной, жителей дома № 10 с улицы Кулибина, который вдруг неожиданно резко стал разрушаться, кто-то ввел в заблуждение, предположив, что всем им предоставят новые квартиры, нужно только пошуметь, — цитата из сообщения пресс-службы мэрии. Я поперхнулся.

В квартиру удивленно заглядывает парень Саша, узнаёт: «Другую квартиру фоткать будете?». Звенит ключами и открывает комнату, где он раньше жил сам, но сейчас переехал к другу на неопределённое время. Картина схожая: стоят тазики, пахнет плесенью, линолеум вздулся. Саша энергичен и даже немного весел, он рад, что ему не приходится каждый раз менять тазы с водой и слушать удары капель.

 — Мы даже комнаты не закрываем, чтобы, если что-то случилось, лопнула батарея, например, чтобы аварийные службы смогли спокойно сюда зайти, — добавляет Елена. — Ну, или чтобы вы смогли всё своими глазами увидеть. Мы правду ни от кого не скрываем.
Пенза Кулибина общежитие
Снести нельзя ремонтировать
С декабря 2013 по март 2014 года в многоквартирном доме на Кулибина, 10, был проведён капитальный ремонт за счет городского бюджета — на работы было выделено порядка 4 миллионов рублей. Тогда восстановили разрушенные стены, установили новые пластиковые окна, но, по словам жильцов, кровля не была восстановлена — то есть в ходе капремонта не устранили главную причину разрушения — худую крышу, вода от которой просто вымывает кирпичи из несущих стен.

 — У нас есть строитель, который не боится лазить на крышу — там нет вообще никакого покрытия, остались только стены перекрытия и всё, вода течёт прямо в квартиры.
Пенза Кулибина общежитие
В декабре 2015 года межведомственная комиссия признала дом аварийным в связи с физическим износом. Расселение жильцов официально запланировано до 31 декабря 2026 года, снос дома — до 30 июня 2027 года.
Январь 2014-го – угроза обрушения дома ликвидирована,
декабрь 2015-го – дом признан аварийным.
Елена проходит на общую кухню, показывает выделяющийся кусок стены — сквозная дыра, которую залатали в 2014-м, в другой комнате между потолком и полом стоят странные металлические балки. «Это временно закрепили строители, чтобы плиты во время ремонтных работ не упали нам на голову. А когда капремонт закончили, сваи эти убрать побоялись», — объясняет собеседница.

В Пензенской области действует программа «Переселение граждан из аварийного жилищного фонда на территории Пензенской области в 2013—2017 годах». Однако дом на Кулибина, 10, не попал в эту программу, так как «расселению подлежат многоквартирные дома, признанные аварийными и подлежащими сносу до 01.01.2012 года» — из нормативно-правовых документовпо расселению.
Пенза Кулибина общежитие
Пока кого-то не убьёт
Мужики проходят вдоль коридора, странно оглядываются, Настя фоткает плафоны и стены. Елена перебирает кипу бумаг, большинство из которых — «отписки» и неохотно отмахивается от вопросов об управляющей компании. Я понял, что, как и во многих подобных историях, «управляйка» — какая-то загадочная аморфная компания, собирающая деньги, предоставляющая какие-то странные отчёты.
Пенза Кулибина общежитие
— Управляющая компания говорит, что на нашем доме большой долг за техническое содержание. Смотрите сколько квитанций: одна, две… пять комнат из нашего пролёта — это все умершие, кто-то в восьмом году, кто-то в седьмом году. На них до сих пор идут квитанции. Комнаты закрыты, жильцов попросту нет, но на них идут долги. Такое и на других этажах, — объясняет собеседница. — За техническое содержание дома мы ежемесячно платим 325 рублей. Я однажды позвонила в «управляйку» узнать, на что идут эти деньги. Обслуживание какого-то стояка — 90 тысяч. Там что, какой-то индивидуальный пост круглосуточно возле этого стояка? Мы сами меняли гнилые трубы, «управляйка» в отчете пишет, что это их заслуга.

Сейчас дом обслуживает МУП 7. По словам Елены, предприятие практически не занимается домом, в случае неполадок со светом и отоплением, жильцы обращаются в аварийную службу.
Мы зашли в очередную квартиру, где жила женщина с ребенком. На тумбочке лежит пыльная фотография малыша, плитка от потолка и обои отслоились, как и краска с батарей. Ящики у тумбочки приоткрыты, будто люди забирали вещи отсюда в спешке, как после бомбардировки. Между окном и стеной сквозная щель на улицу размером с руку, я трогаю подоконник, бетон рассыпается от слабого усилия пальцев. Чем дольше находишься здесь, тем сильнее страх — ощущаешь шаткость этого дома, ветер с улицы словно толкает стены.

 — Страшно? Не бойся. Мы думаем, это до первого несчастного случая. Пока кого-то не убьёт, никто не пошевелится.
Вадим Скворцов
Вадим Скворцов
автор журнала "Россия без нас"
Вадим Скворцов
автор журнала «Россия без нас»
Читайте также